Государственный вопрос "Узлы" плодородия.

11 Сентября 2007г.

О высокой прибыльности земледельческого труда

Широкий резонанс среди постоянных заинтересованных читателей "Белорусской нивы" получила большая статья Николая Медведева "Придем ли мы к последней борозде?" ("БН" за 19, 21 и 22 июня с.г.). Учитывая стратегическую, поистине государственную важность поднимаемых им проблем, предлагаем читателям очередные публицистические заметки данного автора. Надеемся, что они послужат хорошим подспорьем как студентам аграрных вузов и техникумов, так и практикам -- агрономам, работающим на земле и отвечающим за ее эффективное использование.
НА ПРОТЯЖЕНИИ всей истории развития любого государства всегда были, есть и будут актуальны вопросы повышения отдачи сельского хозяйства, повышения его окупаемости, эффективности, прибыльности. Важность этой задачи имеет жизненное значение для государства и не подлежит сомнению.
Действительно, рост могущества любой страны самым тесным образом связан с повышением эффективности земледельческого труда. Дело в том, что земля -- главное богатство народа. Время от времени в печати можно встретить данные, что если сложить стоимость всех лесов и подземных сокровищ, подсчитать цену всем рекам и озерам, а также цену всего того, что создано человеком, то все это в итоге составит только 25 проц. нашего национального достояния. А 75 проц. общенародного добра содержится в почве -- в ее плодородии. В это с первого взгляда трудно поверить, но на самом деле так оно и есть. Более того, если учесть и экологическую роль почвы для жизни человека на планете, то можно смело сказать, что цена всего созданного человеком на Земле просто ничтожно мала по сравнению с ценностью почвы для нас.
Для убедительности вспомним знаменитые слова создателя современного почвоведения В. В. Докучаева (он-то хорошо знал, о чем говорил) о русском черноземе, где он называет его "...царем почв, главным богатством России, стоящим неизмеримо выше богатств Урала, Кавказа, богатств Сибири, -- все это ничто в сравнении с ним..."
Великие слова великого русского человека!.. Так вот, если даже незначительно повысить эффективность использования этого нашего главного богатства, то государство получит значительный доход. Справедливо и обратное: если земля используется неэффективно, то государство несет огромные убытки. Отсюда следует важнейший вывод: реальное повышение богатства и могущества государства может идти от повышения эффективности использования нашего главного достояния -- земли. По такому пути шли и идут очень многие страны мира, ныне процветающие.
В наше время иногда на страницах информационных изданий можно встретить высказывания о низком плодородии наших земель, внедряется мысль о том, что на земле невозможно получить высокую прибыль (мол, скорее "станешь горбатым, чем богатым" и т.д. и т.п.). Категорически нельзя согласиться с подобными мнениями. Ибо, во-первых, это принципиально не верно; во-вторых, психологически создаются ненужные барьеры и сковывается мысль на пути приведения нашего сельского хозяйства в лучшее состояние.
Об этом очень хорошо сказал еще две тысячи лет назад римский писатель и агроном Колумелла в своем труде "О сельском хозяйстве": "Я слышу, как часто у нас первые люди обвиняют землю в бесплодии. Некоторые даже смягчают эти слова ссылкой на определенный закон, земля, по их мнению, усталая и истощенная роскошными урожаями старых времен, не в силах с прежней щедростью поставлять людям пропитание. Я уверен, что эти причины далеко отстоят от жизни. Нечестиво думать, что природа постигнута вечной болезнью, бесплодием, и разумный человек не поверит, что земля, получившая в удел... вечную юность и именуемая общей матерью, состарилась, будто человек..."
О высокой прибыльности земледельческого труда говорили и русские земледельцы. Например, Климент Аркадьевич Тимирязев более ста лет тому назад писал: "При содействии растений земледелец превращает не имеющие цены воздух, воду и свет в ценности. Он торгует воздухом и светом! То есть из воздуха делает деньги!".
Вот как! Где еще можно рассчитывать на такую прибыльность, чтобы из воздуха делать деньги? Совершенно очевидно также, что если государство продает на сторону сахар, спирт, крахмал, целлюлозу и другие чисто углеводосодержащие продукты и вещества, то оно торгует воздухом -- углекислым газом. А этого добра с каждым годом становится в атмосфере все больше и больше. Причем его использование не ущемляет права на торговлю квотами по ограничению выбросов парниковых газов в рамках Киотского протокола. Более того, эти квоты можно увеличить, если повысить степень перевода углекислого газа из атмосферы в урожай культур (а заодно и в гумус почв, повышая тем самым еще и плодородие их).
Дело в том, что растения в основном питаются воздухом и водой, т.е. бесплатными удобрениями -- за них земледельцу платить не надо. Действительно, 85--90 проц. зеленой сочной массы растения составляет вода, 10--15 проц. -- сухое вещество, которое в свою очередь на 95 проц. состоит из органического вещества и на 5 проц. из золы. То есть минеральная часть пищи, которую растения берут из почвы, составляет менее 1 проц. их сырой массы. Этим и объясняется высокая прибыльность работающего на земле: затратив сравнительно небольшое количество вещества, удобрения и труда, он получает большие массы органического вещества.
Таким образом, как следует из сказанного, для получения высокого урожая прежде всего надо удовлетворить потребность растения в свете, тепле, воздушном питании и в воде. В идеальном случае -- это так посеять и в такую почву, чтобы указанные потребности растения по возможности удовлетворялись автоматически. Остается только убрать выросший богатый урожай без потерь. Конечно, это идеальный случай, такое редко бывает на практике. Часто в нынешние времена всевозможные проявления природной стихии всю ожидаемую прибыль буквально сводят на нет. И не кощунством ли является писать о высокой прибыльности работающего на земле? Но тогда получается, что великие земледельцы не правы? Как тогда относиться к словам Тимирязева о высокой прибыльности земледельческого труда?
Результаты работы нашего сельского хозяйства пока не подтверждают сказанное. За прошедшие 50--60 лет капвложения в него увеличены в сотни раз, а средняя урожайность зерновых, например, увеличилась примерно в 2--2,5 раза. Так долго продолжаться не может, поскольку никакое общество не в состоянии вынести все возрастающие объемы неэффективного труда.
Проделав столь огромную работу в сельском хозяйстве, мы теперь видим, что от нашего внимания ускользает что-то очень важное -- то, что определяет основу урожая. Тимирязев говорил, что труд земледельца должен быть освящен наукой. Именно наука призвана сделать его более производительным, прибыльным. На протяжении всей своей истории человек только тем и занимался, что с помощью своего ума активно использовал громадные силы природы себе во благо. Например, строя плотину и направляя воду на турбину, мы не создаем дополнительной энергии, а только в своих целях перераспределяем энергию воды -- огромную энергию природы. Может ли земледелец поступать аналогично? Может и должен! Для этого надо максимально использовать законы природы для получения высокого урожая культур. Мы не можем ждать милости от природы, если будем и дальше продолжать пребывать с ней в немилости, относиться к ней враждебно. Природа щедра, но она и не прощает ошибок. То есть очевидно, что пути повышения эффективности работы сельского хозяйства имеют самую тесную связь с природой и главной особенностью нынешнего земледелия должна становиться его природная направленность. А здесь  у нас еще непаханое поле возможностей. Для примера перечислим лишь некоторые пути повышения эффективности работы на земле, своеобразные "узлы" плодородия.
"Узел" первый. Минеральные удобрения, хотя и позволяют значительно увеличить урожай, далеко не всегда служат основным фактором повышения урожая. Часто же именно в минеральных туках ищут выход. Хотя прежде всего для хорошего роста растений нужно удовлетворять потребности их в свете. "Предел плодородия почвы определяется не количеством удобрений и воды, а количеством света, которое аккумулирует культурное растение", -- любил повторять Тимирязев. Только на свету осуществляется та таинственная связь между небом и землей, которая есть жизнь. На деле же часто бывает, что земледелец, желая получить урожай побольше, поле засевает густо. В результате этого большую часть вегетационного периода растения ведут борьбу друг с другом за свет. В итоге не может сформироваться полноценного семени, от него уже не получить хорошего племени.
"Узел" второй. Самая плодородная почва, хорошо заправленная удобрениями, может оказаться бесплодной для растений, если в ней недостаточно воды. Например, в сильнейшую засуху 1891 года, когда голод охватил половину России, знаменитый своим плодородием русский чернозем оказался совершенно бесплодным. Растения не могли воспользоваться той пищей, которая находилась в нем даже в избытке. С другой стороны, если на поле излишнее время имеется избыток влаги, то культурные растения просто погибают (задыхаются) от недостатка кислорода в почве. Влагой же, как известно, управляет поверхность почвы. То есть этот верхний слой почвы должен поддерживаться в рыхлом состоянии при любой погоде, что обеспечит высокую водопроницаемость его при дождливой погоде и незначительную испаряемость при засухе. Наиболее экономичный способ поддержания рыхлого состояния этого верхнего слоя -- поверхностная обработка почвы с сохранением мульчи на поверхности.
Само собой разумеется, что значение воды для растения несоизмеримо шире того, которое требуется для простого получения большой массы сырого вещества...
"Узел" третий. Возможно, не каждый земледелец знает, что главная пища растений -- это углекислый газ. Например, в период интенсивного роста сахарной свеклы ее растения могут потреблять на 1 га до 1 тонны углекислого газа в сутки. Это в 2 раза больше, чем содержится в 100-метровой толще атмосферы! И, естественно, за сутки растения не могут выхватить его из такой толщи атмосферы.
Может ли здесь человек как-то помочь растениям? Конечно же, может. Как известно, для этих целей можно привлечь верных своих помощников -- почвенные микроорганизмы. Но им для жизни требуется органическое вещество (из минеральных удобрений микробы углекислоту производить не могут) и хорошее почвенное дыхание. Наиболее рентабельный путь обеспечения этих условий -- менее ценную часть урожая оставлять на полях и заделывать ее в верхний слой почвы. К счастью, такой способ обработки почвы значительно облегчает растениям питание (с помощью других, уже почвенных микробов) азотом воздуха и микроэлементами из почвы. Внесение разумных доз минеральных туков (а их можно вносить в почву тем больше, чем больше в почве содержится органического вещества) позволяет получить еще более высокий урожай без снижения его качества. На практике же земледелец тратит огромные средства, чтобы, например, свезти солому в скирды, а затем, через год, сжечь ее. В результате у почвенных организмов он отнимает пищу, у атмосферы -- кислород, а у себя -- деньги. Образующийся от сгорания углекислый газ не питает на поле культуры, а только усугубляет парниковый эффект на планете. Везде -- потери.
Таким образом, замыкается таинственный круг жизни на Земле -- "микроорганизмы-растения", который приводится в движение силой Солнца (без участия человека). И если человек по каким-то причинам (часто по незнанию) нарушает нормальный его ход, то ему потом приходится нести огромные затраты, чтобы получить даже небольшой урожай. Вот где скрываются резервы достижения высокой прибыльности земледельческого труда: создать оптимальные условия для жизнедеятельности микроорганизмов, а последние уже сами позаботятся об устойчиво высоких урожаях. Почва -- это дом, где вольготно проживают и неустанно работают на урожай микроорганизмы. И этот дом нужно содержать в чистоте (не отравлять ядохимикатами, излишним количеством минеральных туков) и беречь от разрушения (излишними обработками, природными стихиями и др.).
"Узел" четвертый. Как известно, процесс получения хорошего урожая высокого качества требует многих технологических операций. Скажем лишь об одной из них, по-видимому, наиболее важной. Это -- сев. "Как посеешь, так и пожнешь", говорит народная пословица. А еще важнее -- в какую почву, как и когда посеешь. Сеять, как известно, рекомендуется в почву, созревшую для сева и в сроки, оптимальные для конкретной культуры. У нас же часто под оптимальными сроками понимается ранний сев. Как вспашка поля отвальным плугом часто после себя требует большого количества технологических операций (совершенно ненужных, если бы пашня не поднималась плугом) по приведению семенного ложа к состоянию, пригодному для сева, точно так же и ранний сев принуждает затем земледельца к выполнению целого шлейфа работ, основная суть которых -- любой ценой поддерживать страдающую от всевозможных напастей культуру растения и как-нибудь дотянуть эту культуру до момента ее естественной смерти -- уборки урожая. И виной всему этому -- ранний сев в поднятую отвальным плугом пашню. Большая масса конкретных практических примеров на эту тему дает обильную пищу для многих рассуждений.
Вот всего лишь один пример. В последних числах июля этого года довелось мне побывать в одном хозяйстве Столбцовского района, где наблюдал картину поля зеленой массы на силос. Издали -- радующее глаз урожайное зеленое поле. При подходе ближе оказалось, что это кукурузное поле. Уже тогда урожай зеленой массы составлял никак не меньше 700 ц/га. Вот только урожай самой кукурузы вряд ли составит более 100 центнеров. Остальное -- сорняки, особенно много лебеды с уже созревающими семенами. Вряд ли хозяйство собиралось на данный момент скашивать эту зеленую массу (в разгаре была уборка зерновых). Можно смело утверждать, что к моменту уборки кукурузы на силос на каждый квадратный метр поля упадут десятки и даже сотни тысяч вызревших сорняков! В процессе самой уборки добавится еще столько же. На следующий год они начнут всходить. Выход только один -- широко применять ядохимикаты, которые, кстати, дороги; к тому же требуется целый шлейф машин со всем набором оргтехмероприятий... Аналогичную картину (в том числе и на яровых зерновых) неоднократно приходится наблюдать и в хозяйствах Витебской области. По-видимому, подобные явления имеют место и в хозяйствах других областей республики.
Данный пример говорит о том, что все факторы плодородия на этом поле существуют даже в избытке. Но здесь как раз тот случай, к которому можно отнести слова известного специалиста по вопросам питания растений -- академика Д. Н. Прянишникова: "Недостаток знаний нельзя скомпенсировать избытком минеральных удобрений".
Но гораздо хуже, когда на пашне не растут даже сорняки. Надо же, на обочине им ничто не мешает, а на пашне -- ни культур, ни сорняков. Как часто мы являемся свидетелями контраста. С одной стороны, поле, культурно обработанное, удобренное человеком, дает 5--6 ц/га зерна (бывает, что и семян не собрать). Рядом же с этим полем, на землях не возделываемых и не удобряемых, бурьян стоит стеной в человеческий рост. С одной стороны -- "умный" земледелец, с другой -- дикая, "глупая" природа. Вот и попробуй разберись, кто здесь умнее: природа или человек?

"Узел" пятый. Роль пахаря. Кто проезжал по только что вспаханным полям, не мог не заметить, как даже в облачную погоду часто светло вокруг от белесой поверхности поднятого наверх подзола -- безжизненного слоя, в который со временем бросят семена и будут ждать высокого урожая. А ведь глубина вспашки, может быть, и не превышала 10 см. Трудно себе представить, что толщина того плодородного слоя, который природа создавала сотни миллионов лет, составляет сейчас всего лишь 5--10 см -- так выпахалась земля. Но самое страшное то, что земледелец и сейчас продолжает думать, что так и далее следует пахать поля.
Растения затрачивают неимоверные усилия на то, чтобы проникнуть своими корнями в почву, разбить ее верхний слой на комочки, пропитать ее свежим перегноем и хоть как-то облегчить следующему поколению растений условия произрастания. И вот этот слой, в котором хлебородная сила так велика, мы год из года стремимся с помощью отвального плуга схоронить на глубине, чтобы хлебородная сила в нем была убита. Правильно ли это? Нет. Потому что при подобном хозяйствовании плодородие падает, земля изнашивается, беднеет, а вместе с ней беднеют и земледелец, и государство.
А не потому ли земля беднеет, что мы нарушаем условия, при которых природа творит почву? Мы не только не подражаем тем процессам, которые совершаются в природе, а нарушаем их -- пашем ежегодно, а то и несколько раз за сезон. В итоге -- большие затраты на получение даже среднего урожая. В следующем году для получения такого же урожая усилий требуется больше, плодородие еще больше снижается. И так из года в год по наклонной вниз.
Чтобы держать поле в культурном состоянии, нужно не пахать его, а как следует продисковать сразу же после уборки, затем ранней весной поверхностной обработкой задержать влагу, выждать, пока прорастут сорняки, опять же поверхностной обработкой их уничтожить и только после этого сеять. В таком случае семена упадут на плотную влажную подошву и будут сверху хорошо прикрыты рыхлым слоем сухой, хорошо прогреваемой земли, так что и никакие засуха и сорняки такому полю не страшны.
В учебниках по почвоведению говорится будущему земледельцу, что на содержание гумуса влияют пять факторов: материнская порода, климат, растительность, рельеф, возраст страны. Это, конечно, правильно. Но вот почему-то ни единого слова о том, почему на одном и том же поле, где и материнская порода, и климат, и рельеф -- все одинаковое, а вот урожаи разные. А всего лишь потому, что забывают упомянуть о шестом факторе -- о роли пахаря. Ведь хозяйственные факторы тоже (как и климатические) действуют постоянно. Наука не имеет права игнорировать роль пахаря, так как народное сознание, опередившее науку, родилось не от созерцания, а от возделывания народом этой самой пашни. Он, пахарь, может истощить запасы почвенного плодородия, а может сохранить и даже приумножить. На нем, на земледельце, в наше время часто главном факторе почвообразования, белый свет буквально клином сходится.
Первым об этом заговорил русский почвовед ХIХ века Павел Андреевич Костычев, автор первого учебника по почвоведению. Костычев открыл закон неубывающего плодородия, саморегуляции и саморазвития земли, по которому природа создавала все свои объекты с обратной связью и с запасом прочности на воспроизводство. Настойчиво подчеркивает он творческую суть земледелия. Главная задача крестьянина -- беречь верхний слой почвы, в котором живут и размножаются микроорганизмы, а на старопахотных почвах -- уметь воссоздать комковатую почвенную структуру, которую непросто было бы разрушить. Он советует земледельцу не запахивать верхний слой глубоко (а иногда вообще не оборачивать), а крошить (Т. С. Мальцеву понадобилось полжизни, чтобы довести до сознания практиков безотвальную пахоту, предложенную еще Костычевым!).
Стихии природы земледелец должен противопоставить нестихийность земледелия, его природозащитную направленность. А это в первую очередь предполагает защиту почв от разрушения. Когда И. В. Мичурин говорил свою знаменитую фразу о том, что мы не можем ждать милости от природы, он не призывал к лихому обращению с природой (как это часто понимается), а призывал к познанию ее законов и разумному их использованию: "Умный земледелец, если он успеха хочет добиться, обязательно должен наблюдать живую природу, чтобы понять ее закономерности и потом разумно, в согласии с ними, хозяйствовать на земле-матушке". Мы же порой действуем вопреки законам природы, и тогда ее силы обрушивают на нас сокрушительные удары.
"Узел" шестой. Часто все жизненные условия нашей хлебородной нивы существуют даже в избытке, но ввиду ее оторванности от системы природной защиты, неустройства земли пришли в дисбаланс. Ликвидировать этот дисбаланс -- дело устройства земли (как видел это В. В. Докучаев), а оно заключается в выработке норм, определяющих относительные площади пашни, лесов, лугов, дорог и вод. Хлебородная нива должна находиться в условиях цельной системы природной защиты -- это как добротно сделанный дом. В противном случае вся наша пашня будет все более превращаться в "зону рискованного земледелия".
Занимаясь земледелием, важно постоянно задавать себе вопрос: "Почему?" -- и постоянно искать ответ на него. Умение задумываться принесло людям немало добра, приводило к открытиям. Но леность ума понуждает человека действовать по шаблону, вопреки законам природы, чем он приносит лишь вред природе, а себя лишает прибыли. Кто не наблюдал, как разрытые экскаватором кучи безжизненной вначале породы (песок, глина) со временем покрываются из года в год все более густой растительностью. И чем больше вырастает растений, тем больше силы они дают земле, тем мощнее становится плодородный слой. Не странно ли это? Казалось бы, чем больше растет на почве трав, тем больше тянут они из нее соков и тем беднее она должна становиться. А получается как раз наоборот: почва не только не истощается, а делается все богаче и плодороднее. В ней все больше накапливается нового вещества -- гумуса, перегноя, которого не было в материнской породе. Выходит, что чем больше урожай на пашне, тем плодороднее она становится. Великая тайна природы, тайна жизни!
Действительно, растения отдают в почву больше, чем они берут из нее. Да и отдают не только то, что взяли из нее, но и то, что взяли из воздуха, а из воздуха они берут во много раз больше, чем из почвы. Если же урожай мал, то и в почву отдается мало, плодородие ее падает.
С какой стороны ни посмотри, следовать природоохранной системе земледелия выгодно во всех отношениях. Это и получение дешевой и экологически чистой продукции, и сбережение минеральных удобрений, энергии, техники, трудовых ресурсов, времени, а также воспроизводство почвенного плодородия. Просто диву даешься: почему земледельцы так редко следуют этой системе в своей практике?
Сейчас надо искать не столько деньги, сколько новые, менее затратные способы хозяйствования на земле. Возьмем, например, ту же минимальную обработку почвы с сохранением стерни. Ведь недаром вспашку с оборотом пласта в мире давно уже называют "безумством пахаря". Конечно, вспашка способствует временному повышению урожайности, но достигается это за счет огромных энергозатрат и повышенной минерализации гумуса. На полях, регулярно подвергаемых перепашке, минерализация гумуса идет в 3--5 раз быстрее, чем на участках с минимальной обработкой. Хорошо, когда есть чему минерализоваться, как это было, скажем, лет 150 назад, когда содержание гумуса в некоторых черноземах доходило до 18 проц. и более. В нынешнее время содержание гумуса на наших полях часто не превышает 1--2 проц. Дальше отступать уже некуда, ибо вслед за исчезновением гумуса из почвы уйдет и сама жизнь с лица Земли.
"Узел" седьмой. Чтобы получать большие урожаи, земледелец должен в первую очередь глубоко пахать не на ниве хлебной, а на ниве научной, говорят нам исторические сведения из отечественного земледелия. Мы же пока не научились снимать урожай с этой нивы научной -- не умеем приспосабливаться с нашими технологиями к природным условиям окружающей среды. Эта задача необычайно сложная. Она требует глубоких знаний тех, кто работает на земле. Как горячо говорили об этом многие великие русские ученые земледельцы! Например, П. А. Костычев страстно хотел видеть каждого крестьянина энциклопедистом Болотовым, Д. И. Менделеев стремился сделать крестьянский труд разновидностью умственного труда. А мечта К. А. Тимирязева -- видеть в каждом крестьянине агронома...
В этом плане никак нельзя не сказать об еще одном факторе повышения эффективности земледельческого труда -- изучении богатого исторического опыта земледелия. Ибо наука сельского хозяйства -- это еще и богатый исторический опыт, умноженный на хорошее знание законов природы. Прошлое сельскохозяйственной науки, как далекое, так и недавнее, весьма поучительно. Вопросы земледелия всегда волновали и будут волновать общество... Михаил Павлов и Александр Энгельгардт, Василий Докучаев и Павел Костычев, Иван Стебут и Александр Советов, Иван Мичурин и Николай Тулайков, Александр Чаянов и Николай Вавилов -- несть им числа. Они не только со всех сторон изучали поля и почвы, климат и водный режим, не только искали лучшие способы возделывания земли и виды удобрений. Но они сами учились у крестьянина -- его опыту, его мудрости, его мужеству -- и пытались отыскать для него такой способ хозяйствования на земле, такую организацию его труда, которые облегчают саму жизнь земледельца. Этот их бесценный опыт, который они наработали для нас, и есть тот спасительный круг, который они нам бросили. И мы не можем не принять его. Ибо то -- хлеб. Ибо то -- сбереженные деньги и сохраненная природа. Ибо то -- прообраз той работы на Земле, которая только и достойна Человека.
На любой вопрос, стоящий перед земледельцем, имеется ответ в вечно живой книге истории земледелия. Нужно только ее почаще открывать и читать. И что удивительно, часто при прочтении убеждаешься, что и сейчас нам приходится начинать многие дела сельского хозяйства именно с той азбуки земледелия, о которой сказано было сто и более лет назад.

Николай Медведев.

Скачать в формате WinWord